Амстердам — это город, придуманный наперекор природе. Там, где должно быть море, построили город. Там, где должна быть грязь, проложили каналы. Там, где должна быть скука, создали Рембрандта.
Город, который
стоит на сваях
Миллионы деревянных свай, дамба на Амстеле и семьсот с лишним лет упрямства.
Амстердам стоит на деревянных сваях, вбитых в болотистый грунт, — по подсчётам, их под городом около 11 миллионов. Под Центральным вокзалом их больше восьми тысяч. Под королевским дворцом на площади Дам — 13 659. Сваи из скандинавской сосны стоят веками, если не соприкасаются с воздухом: в воде дерево не гниёт. Весь город парит над топью — и не тонет.
Название «Амстердам» буквально означает «дамба на реке Амстел». В 1275 году граф Голландский освободил рыбацкую деревушку у этой дамбы от дорожных пошлин — эта дата и считается днём рождения города. Через три с половиной века Амстердам стал торговой столицей мира.
Торговцы, служанки
и анатомы
Специи из Азии, одна из первых акционерных компаний — и художники, которые писали обычных людей.
Золотой век Амстердама — XVII столетие. Голландская Ост-Индская компания — одна из первых акционерных компаний в истории — стала крупнейшей торговой силой своего времени. Корабли везли специи из Азии, шёлк, фарфор, серебро. Деньги текли рекой — и тратились на искусство.
Именно тогда работали Рембрандт ван Рейн, Ян Вермеер, Франс Хальс. Они не писали королей и богов — они писали обычных людей: торговцев, служанок, анатомов за работой. Это был революционный взгляд на искусство, и он изменил живопись навсегда.
Рембрандт жил в Амстердаме — его дом сохранился, сейчас это музей. Он был богатым и знаменитым, потом разорился, потерял дом и умер почти в нищете. Он пережил жену Саскию, подругу Хендрикье и сына Титуса, который умер за год до отца. Но рисовал до самого конца — десятки автопортретов, словно пытался понять, кто он такой.
Ян Вермеер:
мастер обычного света
Тридцать с небольшим картин, свет из окна и тишина, которая останавливает людей посреди музея.
О Вермеере известно удивительно мало для великого художника. Родился в 1632 году в Делфте. Прожил 43 года. До нас дошло около 35 его картин — и в каждой есть что-то необъяснимое.
Он писал обычные сцены: женщина читает письмо у окна, девушка с жемчужной серёжкой смотрит через плечо, служанка наливает молоко. Никакой мифологии, никаких королей. Только свет из окна — почти всегда слева — и тишина.
Учёные до сих пор спорят, использовал ли Вермеер камеру-обскуру, чтобы добиться такой точности света и перспективы. Может быть. Но ни одна камера не объясняет, почему его картины до сих пор останавливают людей посреди музея — и они стоят и молчат.
Пётр I
и голландский урок
Царь, который приехал учиться строить корабли, — а научился строить города.
В 1697 году двадцатипятилетний русский царь Пётр I приехал в Нидерланды инкогнито — под именем Петра Михайлова, простого плотника. Он хотел учиться кораблестроению своими руками. Несколько месяцев работал на верфях в Заандаме и Амстердаме, строил корабли вместе с рабочими.
Голландия поразила его до глубины души. Каналы вместо улиц, дренажные системы, чистота, порядок, торговля. Царь записывал всё: как строят дамбы, как осушают болота, как планируют города.
Вернувшись в Россию, Пётр начал строить новую столицу — Санкт-Петербург. Место выбрал в дельте Невы, среди болот и островов, почти как в Амстердаме. Каналы, острова, мосты — в Петербурге до сих пор слышно эхо голландских впечатлений царя. Он приглашал иностранных мастеров — швейцарца Доменико Трезини, француза Жана-Батиста Леблона, голландских корабелов и инженеров. А Кунсткамера выросла из голландских «кабинетов редкостей»: Пётр покупал в Амстердаме целые коллекции.
Пётр ехал учиться строить корабли. А научился строить города. Амстердам стал матрицей Петербурга — и эту связь чувствуешь, стоя у любого петербургского канала.Secrets Service · Амстердам
Почти по велосипеду на каждого жителя. Больше трети всех поездок горожане совершают на велосипеде. Украсть велосипед в Амстердаме — почти национальный вид спорта.
В 1715 году картину обрезали, чтобы она поместилась в ратуше. Несколько персонажей исчезли навсегда.
Если уровень грунтовых вод падает, сваи оказываются на воздухе и начинают гнить — поэтому воду в городе держат под постоянным контролем.
Город на воде,
которому семьсот лет
Амстердам сегодня — это люди почти двухсот национальностей и один из главных финансовых и культурных центров Европы. И при этом уютный город, где можно заблудиться в кварталах XVII века и не хотеть выходить. Каналы отражают фасады, звенят велосипеды, кто-то на мосту ест харинг — сельдь с луком, традиционную голландскую уличную еду.
Город на сваях, в болоте, на воде стоит уже больше семисот лет. И никуда не собирается.
Что нужно знать перед поездкой
Рейксмузеум — главный музей страны: там «Ночной дозор» Рембрандта и «Молочница» Вермеера. Билеты лучше купить онлайн заранее — очереди огромные. Музей Ван Гога рядом — не пропустите. Лучший способ передвижения — велосипед, взять напрокат можно на каждом углу.
Харинг — обязательно попробовать у любого уличного лотка. Строопвафель положите на чашку с горячим кофе и подождите, пока карамель растает. Это не туристические советы — это ритуалы. Дом Анны Франк на Принсенграхт, 263 — место, которое нужно посетить. Тихое, маленькое и очень важное. Билеты только онлайн, лучше за несколько недель.
Девушка
с жемчужной серёжкой
Ян Вермеер, около 1665 года — и Валерия, 2013.
В Маурицхёйсе в Гааге она висит в небольшом зале. Маленькая — 44 сантиметра на 39. Но взгляд огромный. Девушка смотрит через плечо, губы чуть приоткрыты, в ухе — жемчужина. Три с половиной века — и этот взгляд до сих пор останавливает.
Мы не знаем, кто она. Не знаем её имени. Возможно, это дочь самого Вермеера, Мария. Возможно, воображаемый образ. Это незнание и делает её такой живой: каждый видит в ней кого-то своего.
Картину мы с женой Ириной смотрели в Маурицхёйсе вдвоём, а дома ещё пересмотрели фильм — и оба подумали об одном и том же повороте головы. Сняли его не сразу, а в январе 2013 года, в петербургской студии фотографа Олега Зотова: образ собирали всей семьёй, тюрбан и серьгу подобрали из своих украшений старшая дочь Лиля и Ирина, макияж сделала Катя Бобкова, а сам Зотов в тот день встал за свет. Валерии, которая встала у окна, было двенадцать. Один кадр — больше не понадобилось.
Три с половиной века разделяют Вермеера и этот снимок. И при этом — один и тот же свет из левого окна, один и тот же взгляд через плечо.
